L4F.ru – для людей, которые ценят чувство юмора, любят шутки и приколы. Здесь пользователями собраны самые смешные анекдоты, фото и видео приколы со всего Интернета.

Написать
pash2122

Из дневника, Камергер вошел в покои, и доложил,-Письмо от челяди. -Ну приперся, читай. Ваше Величество,много воды,разрешите своими словами? -Разрешаю! Народец просит вернуть былое,что бы государство было как прежде,веселое,сытое,довольное..Потягивая утренний кофе, у раскрытого окна и любуясь невероятными пейзажами и пением райских птиц, удивленно ответил,-О как!Народец хочет что бы за него все сделал кто-то?А почему сами не хотят, разбалывались?Все ждут пока мы смахнем крошки со своего стола!

pier

Росомаха по 100 картинок в один пост напихивает, а некто, не будем показывать пальцем хто, засирает своим околополитическим калом всю ленту постами состоящими из 2-5 никому нах не нужных изображений. граждане, постите юморные рассказы и видосы!)) задавим эту политическую каку!))

inulka

А и правда, господа! Лет десять тут не была - заметно грустнее сайт стал, все больше про политику, а шуток маловато((. Давайте уж поржем от души что ли))

pier

я давно предлагал стебаторов запретить. Беллеаркадьевне тоже всего наилучшего.))

Oppozitchik

Был юмористический а стал какой-то вбросный.

Написать

В гости к Богу.

14

История

Добавил:

prosto_tak 24 августа 2019
Я возвращаюсь из школы с огромным ранцем за спиной и двумя «пятёрками», но настроение у меня не радостное. Сейчас меня увидит, эта чёртова птица! Смешно? Мне - нет. По дороге домой меня уже неделю встречает петух.
Да, обыкновенный петух.
Но, мне шесть с половиной лет и я самый маленький в классе, а этот монстр казался мне просто огромным. Он замечал меня издалека и мчался, выпятив разноцветную грудь, сдвинув гребень на манер спецназовского берета, и перья хвоста развевались флибустьерскими знамёнами.

Ничего не помогало – ни камни, ни увесистая палка в моих руках. Эта птица так грозно сверкала на меня своими карими глазками, словно один я из всего человечества был виновен в том, что жизнь свою он закончит в наваристой лапше. Я отбивался, а он всё наскакивал, налетал, и пребольно бил своим железным клювом, и оканчивалось всё моим позорным бегством.

Но в этот раз я был настроен дать серьёзный бой. Это было дело чести настолько, насколько я мог представлять себе понятие «честь» в этом возрасте. Дело в том, что - поскольку рос я без отца, в этот тихий приморский городок мы с мамой переехали совсем недавно, и заступиться за меня было просто некому - я рассказал о своей проблеме маме.

Мама ответила так:

- А этот петух видит – вот, идет трус в школу! Чего бы его не клюнуть? Куры увидят - будут уважать.

Даже я понял, что это провокация. Но: «куры будут уважать» - это крепко задело рано проснувшуюся где-то глубоко в детской душе мою мужскую гордость. И я решил: сегодня я от него не побегу! Заклюёт до смерти – не побегу!

Я выбрал увесистую кизиловую палку и иду с ней как на войну, справедливую и беспощадную. Выглядываю из-за кустов, со смутной надеждой победить «ввиду неявки противника». Нет, этот монстр там, где обычно – гордо вышагивает перед курицами, свидетельницами его триумфов и потенциальными зрителями будущих побед. Но не в этот раз, чудовище!
Он увидел меня. Вот! Бежит ко мне через дорогу! Уже близко! Я быстро сбрасываю ранец и принимаю боевую стойку. Ещё ближе! Я вижу его взгляд. Он рядом! Взлетел! Я отбиваю его налёт тяжёлой палкой. Он отскакивает, налетает снова. Палка слишком тяжела для меня, я еле держу её, а махать ей и вовсе трудно. Я надеялся, что всё закончится после первого удара. Но нет! Отбиваю. Он налетает снова! Не успеваю отбиться, роняю палку. Проклятая птица больно клюёт меня в голову, я со всех сил бью петуха рукой. Я близок к панике. Он снова готовится наскочить на меня. Бежать нельзя. Я сажусь на корточки, закрываю голову руками и зажмуриваю глаза. Всё! Это конец! Жду удара!

Внезапно что-то меняется. Я не слышу своего врага. Открываю глаза. Рядом со мной стоит желтолицый пацан моего возраста и с улыбкой смотрит на петуха. Петух заворожёно смотрит на маленького азиата. Мальчик подходит к птице, поднимает руку и петух, медленно заваливаясь, падает на бок.

- Нифигасе! Ты его убил? – я был ошарашен увиденным.

- Зачем? Он просто спит, – пацан улыбнулся доброй улыбкой, делающей его и без того узкие глаза вовсе похожими на щёлочки, и протянул мне свою ладошку.

Так я познакомился с Фуликом.
Фулик не был моим единственным другом. Он был особенным. Он умел всё. Абсолютно. Он не боялся никого, хотя я ни разу не видел, чтобы он дрался. Его слушались все, включая цепных псов и участкового. Он знал всё и при этом с интересом слушал мои фантазии.

Я редко видел Фулика, встречая его всегда случайно. Летом он всегда был одет в клетчатую рубашку и брюки цвета пыльной дороги. А зимой… Я никогда не встречал его зимой. Впрочем, нет. Встречал. Однажды зимой он спас мне жизнь.

Мне уже лет одиннадцать-двенадцать. Но я всё ещё меньше всех моих друзей. Почти всё своё свободное время я провожу на улице, дома мне неуютно из-за нового мужа моей мамы.

Зима, и наш курортный городок словно вымирает. Пансионаты, дома отдыха и турбазы стоят пустые, будто в фантастических фильмах о покинутых людьми городах. Можно играть в догонялки на заросших туями и кипарисами аллеях, поливать друг друга и всё вокруг из огнетушителей, снятых с пожарных щитов, бить из рогаток стёкла заколоченных летних домиков. Всё равно обнаружат это всё, скорее всего, к весне, когда начнётся подготовка к новому летнему сезону.
Или сходить на берег, где после шторма лежит выброшенный морем мусор. Здесь можно найти красивые бутылки из-под какого-то заморского пойла, на них что-нибудь выменять у старшаков; разовые импортные ручки, в которые задуть пасту из отечественных стержней, и писать ими в школе на зависть одноклассникам; или артиллерийский порох, вымываемый из разъедаемых ржавчиной мин и снарядов, лежащих на дне бухты ещё с Великой Войны, из него можно делать взрывпакеты или тоже поменять на что-то нужное. Ещё есть стройки, карьеры с тритонами и лягушками, и катакомбы развалин старого цемзавода. Да мало ли интересного вокруг?!

В этот раз мы с друзьями решили сходить в горы. Недалеко, по ущелью. Целых три дня шёл дождь, и мы засиделись дома. Сейчас дождь стих, и самое время пройтись по текущим в ущельях ручейкам и речушкам.

Дело в том, что текущая по склонам вода вымывает интересные вещи. Среди пацанов ходят легенды, будто кто-то нашёл хорошо сохранившийся скифский меч, а кто-то даже немецкий «шмайсер» в отличном состоянии. Но чаще попадаются взрыватели от авиабомб. Почему-то они сохраняются дольше, чем остальная часть бомбы. Если кинуть взрыватель с моста на дорогу, он может оглушительно сдетонировать. Реже попадаются сохранившиеся снаряды. Тогда мы делаем из камней печурку, разводим огонь, кладём туда снаряд и отбегаем подальше. Взрыв не удивляет почти никого в городе – в горах прокладывают объездную дорогу и к взрывам люди привыкли.
Отец друга моего, Витьки Малькова, рассказывал, что нам досталась малая часть грозного наследия. Они, послевоенная пацанва, застали много большее. И взрывались, калечились. Во время войны здесь базировался десант на воспетую позже генсеком Малую землю. Госпиталя, боеприпасы, беспрерывные бомбежки. Всё, что можно было, разминировали, вычистили после войны, но иногда земля и море нет-нет да и выбросят опасный сюрприз.

Дождь ослаб, но всё ещё моросит. Мы идём втроём – Витька, Руслан и я. Подходим к ручью. Вернее, ручьём это было три дня назад, сейчас это уже речка. Быстрая, грохочущая камнями, горная река. Деревянный мостик почти полностью снесён стихией, только пара досок чудом держится на закреплённой между берегами металлической рельсе, да и они почти скрыты под бурным потоком.
Обходить далеко, решаем переходить. Первым переходит Витька, за ним Русик. Я осторожно ступаю за ними по скользким доскам, стараясь не промочить ноги. Вода бьёт по ногам, местами доходя до самого верха моих резиновых сапог. Пацаны уже перешли, ждут меня на берегу, торопя и ругая меня за нерешительность. Я на середине, ещё пара шагов и дальше будет проще. Поднимаю правую ногу, собираясь сделать шаг, и в этот момент вода, словно живая, сильно бьёт меня в левую. Резиновый сапог скользит и я, теряя равновесие, лечу в ледяную воду.
Поток накрывает меня с головой, я глотаю мутную, вкуса земли воду, захлёбываюсь, пытаюсь оттолкнуться ногами от дна, выныриваю, жадно хватаю ртом воздух, и с ужасом обнаруживаю, что за эти мгновения меня отнесло так далеко, что я не вижу пацанов, лишь слышу, как они кричат мне.
Я открываю рот для крика, захлёбываюсь, снова ухожу под воду, река несёт и швыряет меня будто щепку, больно ударяя о камни. Отчаянно пытаюсь ухватиться за что-нибудь руками, безуспешно. Поток вертит меня, словно в центрифуге стиральной машинки, сбивая с ориентира. Я уже теряю – где берега, где дно! Чудом удаётся глотнуть воздуха, когда голова моя на долю секунды оказывается на поверхности! Во рту вкус крови и грязной воды, где-то в груди щемяще-обречённо: «Смерть! Так просто?!». Бьюсь обо что-то головой и теряю сознание...

- Живой? Ихтиандр…

Я, как городской фонтан, изрыгаю из себя воду, кашляю вполне по-живому, и открываю глаза. Я лежу на земле, с неба на лицо капает дождь, надо мной голые ветви деревьев и улыбающаяся физиономия Фулика. Точно – живой!

- А я смотрю: несёт по реке что-то! Глядь – человек. Вроде не сезон для заплывов, а? Ты как?

- Нормально, спасибо… - я оглядываюсь, пытаясь сообразить, где я. Ого, отнесло меня далековато. Мокрый весь. Я осторожно трогаю макушку, смотрю на кровь.

- Встать сможешь?

- Попробую, – пытаюсь встать и тут же падаю от нестерпимой боли в ноге.

- Э, брат… Да ты себе ногу до кости раскроил о камни! Кровищи-то!

- Сапог потерял… Матушка прибьёт.

- Сапог… Хорошо – живой. Давай я тебя до дома своего дотащу, обсохнешь. И раны бабка моя посмотрит. Кровь, вон, не унимается. Надо ремнём перетянуть.

- Давай, – жду, пока Фулик перетягивает ногу. – Пойдём. Только потихонечку. Больно.

- Потихонечку, понятно. А ты думал, я галопом с тобой понесусь? Терпи, казак!

Мне больно, но я невольно улыбаюсь. Потому что когда улыбается Фулик, невозможно не улыбнуться вместе с ним. А он улыбается почти всегда. Вот чему он сейчас радуется?

- А бабка у тебя что, врачиха?

- Не… Ну, так, лечит. Сам увидишь. Заодно в гости ко мне зайдёшь. А то ведь ни разу не был.

Действительно, мы знакомы уже давно, а я ни разу не был у него дома. Удивительно! Впрочем, он у меня тоже не был. Это как раз не удивительно. Отчим. Ко мне не приходят домой друзья, и я встречаюсь с ними на улице. Кстати, никто из моих друзей не знаком с Фуликом, как и он с ними. Знают, конечно, друг о друге с моих рассказов, и всё на этом.

Останавливаемся перед невысоким забором, Фулик толкает калитку, и мы заходим во двор.

- Давай в дом. Потихонечку… Так… Садись. Снимай куртку, штаны. Болит нога? Давай помогу.

В доме я сажусь прямо на застеленный старыми коврами пол, и сидя пытаюсь стянуть с себя мокрые вещи. Фулик помогает мне.

- На, надень пока мои штаны и свитер. – Фулик подаёт мне одежду. – Подожди, сейчас… Саида-апа! – Фулик обращается к кому-то в глубине комнаты.

Я только теперь замечаю сидящую в углу по-турецки, на каких-то подушках, маленькую пожилую женщину с папиросой в зубах.
Фулик что-то говорит ей, она отвечает на непонятном мне языке, встаёт и уходит в другую комнату. Вскоре возвращается с небольшой плошкой в руках, молча, подходит ко мне, садится рядом и начинает осматривать мои раны, цокая языком. Всё это не вынимая изо рта папиросы. Потом своими коричневыми с чёрными трещинками пальцами достаёт из плошки вонючую мазь и мажет ею мои раны и ссадины. Большую рану на ноге она закрывает на минуту руками, и кровь перестаёт идти. Она обильно мажет её мазью, накрывает чистой тряпкой и что-то говорит мне.

- Подержи так минут десять. – переводит Фулик. – Сейчас чай будем пить. С плюшками.

Вскоре я убираю ткань с ноги – на месте недавней раны всего лишь небольшой шрам.

- Не болит? – интересуется Фулик.

- Нет… – удивлённо отвечаю я.

- Ну вот. А ты говоришь – «врачиха»!

И Фулик заразительно хохочет.
Смеюсь и я. Вместе с нами смеётся Саида-апа, удивительно молодо и звонко.
В комнате нет ни стола, ни стульев. Мы сидим на полу, пьём зелёный чай с плюшками и инжировым вареньем.
Бабушка улыбается совсем как Фулик, смотрит на меня и что-то говорит, смеясь.

- Ты ей понравился. Она говорит, чтобы я приводил тебя сюда. Только не очень часто, а то ты съешь всё у нас в доме!

И мы снова хохочем.
Я стал заходить к ним домой. Вернее, меня приводил Фулик. Сам я так ни разу и не смог найти их дом, как не пытался.

Всё моё детство Фулик был рядом. Однажды я заметил, что он появляется, когда мне плохо, когда у меня проблемы. Где он учится, когда, чем занимаются – я не знал. Как-то так сложилось, что он не рассказывал, а спрашивать я считал неудобным, что ли. Вернее, спрашивал. Но получал всегда такой простой, искренний и очевидный ответ, что сам удивлялся – зачем спрашивал?

Время шло, я рос. В десятом классе неожиданно вытянулся, обогнав почти всех своих одноклассников. Школу закончил без троек. Поступил в строительно-монтажный техникум. Учёба, новые друзья, первые девчонки… В родной город приезжал редко. Зато по приезду почти всегда встречал Фулика.

Мы сидим у Фулика во дворе, курим косяк, и слушаем Высоцкого.

«…Мы успели - в гости к богу не бывает опозданий.
Так что ж там ангелы поют такими злыми голосами?
Или это колокольчик весь зашёлся от рыданий,
Или я кричу коням, чтоб не несли так быстро сани?»

- Вот ведь мужик был, а?! – говорю я, передавая Фулику штакет. – Вот бы с кем дунуть да за жизнь потереть!

Фулик соглашается со мной, кивает улыбаясь. Некоторое время сидим молча, прислушиваясь к приходу. У Фулика всегда самый лучший косяк в городе. Шалу не курит, только пластик. Где берёт – не знаю. Спрашивать бесполезно. Просил дать с собой, даёт немного.

- Приходи, кури, если нравится. А с собой не надо – мало ли что. Зачем тебе неприятности?

Хотел купить – чуть не обиделся.

- Я что, барыга?

Барыг Фулик не любит.

- Меня во вторник в военкомат вызывают. На собеседование какое-то. Неделю назад восемнадцать стукнуло, загребут вот-вот.

- Доучится не дадут?

- Не, не дадут. Хоть бы курс закончить успеть. Может, досрочно сессию сдавать буду.

Мы снова молчим. Я смотрю на Фулика, он как всегда улыбается, думая о чём-то своём.

- Я вот что… Я решил рапорт в Афган подавать.

Фулик перестаёт улыбаться и поворачивает ко мне лицо.

- Зачем тебе эта война?

- Ну как?... Я ж мужик. Проверить себя, повоевать.

Фулик грустно смотрит на меня.

- Повоевать… Думаешь, это игра? «Войнушки»? Ты убивать будешь! Людей. И тебя убьют…

Он отворачивается. Я никогда не видел его таким. Мне кажется, он сейчас расплачется.

- Да брось ты, Фулик! Ну не всех же. Вон Мишка Хуторной вернулся. Орден Красной Звезды и медаль «За боевые заслуги». Круто. И на работу хоть куда. И квартиру легче получить. А то всю жизнь по баракам да вагончикам мыкаемся. Ты ж знаешь…

- Знаю, брат. Я всё знаю. Знаю, что не отговорю.

Мы снова молчим, слушая Владимира Семёновича и думая каждый о своём, и оба об одном и том же...

«…Друг оставь покурить, а в ответ тишина...
Он вчера не вернулся из боя…»

- Ну, пора мне. – я поднимаюсь. – Слышь, Фулик… Ты мне адрес свой напиши. Черкну тебе что-нибудь с армейки.

Фулик смотрит на меня грустно-виноватым взглядом, и я вдруг понимаю, что он не умеет писать. Сегодня я впервые узнал, что Фулик может быть невесёлым и что есть что-то, чего он не умеет.

Потом два года в ЗабВО. Дедовщина, драки, губа, сержантские погоны.
Дембель, поезд домой, встреча с мамой и друзьями.
Лето, море, девчонки, пьянки.
Окончание техникума , ГКЧП, развал Союза и ощущение новой жизни.
Первая поездка за кордон, свой бизнес, деньги, кабаки.
Смерть мамы, бандиты, наезд, гибель компаньона и моё бегство за границу.
Берлин, Роттердам, Амстердам, Париж.
Бродяжничество, ночлежки, случайные заработки и такие же случайные знакомые. Вербовочный пункт в Фонтунай Су-Буа, 3-й пехотный полк Иностранного легиона, Африка, Южная Америка.
Кокаин, снова дембель, хорошие деньги с продажи кокса, Ницца и куча новых друзей на целые полгода.
Затем Испания, работа вышибалой в ночном клубе и знакомство с самой прекрасной девушкой на свете, с красивым именем Есения.
Возвращение на Родину, свадьба, своя строительная фирма, свой дом.
Первенец Егор, затем дочка Полина, институт, расширение бизнеса.
Ещё институт, кандидатская, первая написанная книга, первое издание.
Внуки, счастливая старость, смерть от инфаркта в восемьдесят семь и плачущая родня у моего гроба.

- Нравится? Как тебе жизнь? – Фулик как всегда улыбается.

- Нравится. Но ведь так не было…

- Было бы. Могло быть. Если б не пуля моджахеда там, под Кандагаром.

- То есть, если бы я послушал тебя тогда, умер бы почти на семьдесят лет позже?

- Вот именно, если б ты меня тогда послушал…

Молчим.

- Ну что, мне, наверное, пора дальше… - я под сильным впечатлением от показанного мне Фуликом.

- «В гости к Богу не бывает опозданий!» Помнишь? – Фулик заразительно хохочет.

Я как обычно не могу сдержаться и смеюсь вместе с ним. Мы стоим здесь, на небесах, и хохочем. Я – в застиранном до бела хэбэ с кровавой дыркой на груди, он – в клетчатой рубашке и брюках цвета пыльной дороги.

Пора! Мы с Фуликом по-братски обнимаемся, я поворачиваюсь и делаю шаг в светящуюся дверь.
Я делаю свой первый шаг в вечность.
Источник: © Гусар
1 382
Разместить в промо-блоке Отправить другу
Ссылка:


Код для форума (BBCode):


Код для блога (HTML):


Отправить другу по e-mail:


Комментарии
hellguard 24 августа 2019 в 19:47
Прочитал на одном дыхании*THUMBS_UP*
Ответить

7

Для того, чтобы оставить комментарий вам необходимо войти или зарегистрироваться.